Межводное! Море!

Вот закрываю глаза и вижу...
Наконец-то мы прибываем на место, в полдень, взмыленные, полузадохшиеся в автобусе, пыльные и голодные, с рюкзаками общим объёмом литров 140. Путаясь в облагороженных улицах, находим свой объект. И хозяйка (хозяин) встречает нас словами: «Вай, подождите пожалуйста немного, сейчас из вашего номера выедут… Вещи можете оставить… ну, скажем, здесь. Вот в столовой есть телевизор…». «Да ну на фиг!», говорит дочь, «Берём всё нужное и пошли!». Легко сказать: всё нужное! Оно же разбросано по всем рюкзакам, и, как назло, лежит на дне! В процессе поспешных сборов (глаза хозяйки становятся квадратными, когда она соображает, что только что добровольно взяла на себя ответственность за эту груду шмоток в своей прихожей), мы с женой тихо миримся: она со вчера ещё осатанела от сборов, от цейтнота, от поиска нужного и стократной проверки по списку, от битвы за билеты, от вагонной бессонницы, от массы чисто мужского хлама в рюкзаках, половина из которого, к тому же, принадлежит 12-летней девочке… И постояльцы-ветераны крутят пальцем у виска, когда мы отправляемся на скалы с НАТОвским рюкзаком. Там подстилка, три комплекта №1 и… Да-да, вы правы, тот самый мужской хлам. Малый палеонтологический набор, дайверские ножи, кроссовки для скал, компактный микроскоп, плёночный фотоаппарат для макросъёмки (1,5 кг не считая объективов), садок для добычи, альбом для рисования, подводное ружьё (впрочем, нет, только гарпун: рыбы у вас маловато) и т.п. Короче, всё то, что в первый день, как пить дать, не понадобится, ну а вдруг? Улица (какие там реконструкции – обновления, ходу, бандерлоги, ходу!). Степь (из-за адской жары выпала не то что из памяти – из воображения). Скалы («Анька, стой, переобуемся». «Да ну на фиг!»). Море. А-А-А-А-ПЛЮХ! «Ай, жена, отстань, никто наши шмотки не тронет!». Мы плещемся втроём, говорим какие-то слова, которые, судя по тому что сразу забываются, совершенно лишние. Море! Потом как-то внезапно оказываемся вдвоём. То есть впятером: я с дочкой и морем и жена с берегом. Потом, убедившись, что Анька адекватна, строго проинструктировав и подтянув ей ласты, уплываю рожей вниз. Известняковая платформа. Уступ. Глубина. МОЁ! Дэйви Джонс, прими мою душу! А-ап, буль-буль-буль-буль, щёлк (первая продувка), щёлк (вторая продувка)… Из-за не вполне чистых лобных пазух глаза потихоньку вылезают из орбит, ломит зубы. 6 метров: больно, но как же красиво вокруг! 10 метров: красиво, но как же больно! Нужно разныряться в первый день, потому что второй, третий и т.д. уже жалко. А потом время исчезает, и возвращается только тогда, когда в желудке, голодном и поражённом язвой, возникает подозрительное ощущение, похожее на задумчивость. Жена: «Ты что, ошалел? Полтора часа!». Дочь: «…». Она молчит и делает вид что рисует. Мы делаем вид что верим, ага. Она карандаш год в руки не брала, её парафия – компьютерная графика и анимация. Нужно заставить себя поваляться брюхом вверх, потому что спина загорит автоматически, более того, неизбежно сгорит: вода от ультрафиолета защищает плохо, а несмываемых кремов от загара ещё не придумано. А над головой скала, и какая скала! Мечта, многослойная мечта. Фульгорарии. Викарии. Потом они исчезают и – слой гипсового мергеля. Это уже, батеньки мои, не Чёрное, это Сарматское море. Период резкого опреснения. Кайнозой. Пойти посмотреть? Да ну, успеется. Море же! «Анька, ну что, пошли за платформу?». «Гарпун берёшь?». «Толку. Рыбы-то нет…». «А сумку для рапанов?». «Успеется…». И так N раз. Потом возвращение (неинтересно). Потом поселение (неинтересно). Потом завтракообедоужин (ещё как интересно!). А потом мы сидим на веранде и в буквальном смысле ни о чём не думаем. Как медузы. Даже соседи начинают коситься: дескать, тоже мне баре, даже познакомиться не хотят! Они уже забыли, что такое первый день на море… А потом, ясное дело, в койку. И прикинуть напоследок, что завтра нужно купить на базаре, к чему только прицениться, где достать забытый дома… ХР-Р-Р!

Боже, вот дурак, зачем я это пишу! Ещё целых 3 недели. Вечность, блин. Эхе-хе…

Автор статьи, участник форума terra.

Форум